10

        С первых же слов американца, потрясенного азиатским коварством, Макдональд понял, что настал его час. Счастливый случай, на который он не переставал надеяться с того самого дня, когда наткнулся на заснеженный, полыхающий рыжими сполохами перевал, покорно давался в руки.
        Смита даже не пришлось уговаривать. Исподволь проведенная работа увенчалась блестящим успехом. Понадобился всего лишь эмоциональный толчок, и упрямый янки, бредивший Королевством драконов грома, загорелся столь же пылким стремлением проникнуть в загадочную долину. Тайная идея Макдональда незаметно стала его идеей.
        Теперь он приглашал Макдональда в попутчики!

        Решено было выступить как можно скорее, не дожидаясь сомнительных результатов посольства к трипону. Дабы лишний раз укрепить решимость ниспосланного свыше компаньона, Макдональд подсунул ему медную бляху в виде скрещенных молний — двойной дорже, — предусмотрительно открепленную от седла. Упомянув вскользь о том, что магический амулет якобы привезен из долины, он не замедлил дезавуировать слух. Как и следовало ожидать, Смит оказался более восприимчивым к положительным доводам. Опровержения, построенные на огульном отрицании, он пропустил мимо ушей и клюнул на бронзовую приманку. Его терзали опасения, что в самый последний момент поход может сорваться и придется с пустыми руками возвращаться на заокеанскую родину. Воистину сладок запретный плод.
        Как и было условлено между новыми компаньонами, Смит объявил смотрителю дзонга, что не может более ждать разрешения на поездку в Тхимпху и поэтому хочет вернуться в Непал.
        — Какую дорогу предпочитает саиб? — спросил, получив такое же уведомление, шерп.
        — Это надо решить сейчас же? — нахмурился американец, не желая лгать без особой нужды.
        — Разумеется, сэр. От дальности пути зависит количество провианта. — Анг Темба был неприятно поражен легкомыслием патрона. — Количество животных — также, — ничего не поделаешь, приходилось напоминать очевидные истины. — И погонщики должны заранее знать, куда предстоит идти.
        — Вы целиком и полностью правы, мистер Темба, — Смит приложил руку к сердцу. — Но, видите ли, я бы хотел немного порыскать вокруг... Может быть, если удастся, спуститься в долину с перевала Лха-ла, а уж затем пройти в Мустанг по гребню... Вы не возражаете?
        — Как будет угодно саибу, — равнодушно согласился проводник. — Только я не знаю этой дороги.
        — Не беда, мистер Темба, — Смит покровительственно похлопал верного Тигра по плечу. — Поищем вместе, на худой конец всегда можно вернуться.
        — Тогда нужно рассчитывать на самый далекий путь.
        — Мы так и сделаем.
        — Придется еще прикупить продовольствия.
        — Что нам мешает? — американец олицетворял благодушие и жизнерадостность.
        — Сегодня как раз базар...
        — Превосходно! — обрадованный Смит оборвал шерпа на полуслове. — Не будем терять времени.

        Прибывшие с первым караваном торговые гости разложили свои товары прямо под крепостной стеной. Статный сиккимец с красным, как кедровая древесина, лицом привез мешки отборного риса и чайный лист. Сопровождавшая его коротко остриженная красотка с золотым кольцом на левом крыле мило приплюснутого носика, ловко орудуя мерной корзиной, уже отсыпала положенную долю монахам и весело болтала с соседками. Непальские лимбу выставили на продажу черное просо, крохотные початки кукурузы и всевозможные коренья: розовый ямс, маниоку, серые пупырчатые клубни имбиря. Печальный сикх в голубом тюрбане дремал над ящиком с самоцветами. Кроткие кираты доставили из долины Катманду картофель, цзамбу и всевозможные ритуальные поделки: трехгранные ножи пурбу, которыми танцующие ламы поражали злых духов, молитвенные мельнички, статуэтки.
        Отливки были свежими и весьма примитивными. На таких искушенных знатоков, как Валенти и Смит, они не произвели впечатления. Однако истосковавшиеся жители «Всепоглощающего света», одобрительно цокая языком, быстро расхватали товар. Для них любой базар был праздником.
        Смит сказал Тигру, что хотел купить побольше рису и цзамбы, а сушеные абрикосы, буйволиное мясо, фасоль и плиточный чай тот может взять по своему усмотрению.
        Анг Темба тут же вынул миниатюрный калькулятор и принялся манипулировать кнопочками. Мелькание неоновых цифр на дисплее доставляло ему явное удовольствие. Изредка загибая пальцы и что-то шепча, он несколько раз подводил итог, но оставался, видимо, недоволен, и церемония повторялась.
        — Мне это будет стоить двадцать семь больших монет, — наконец назвал он общую сумму.
        — А мне? — с улыбкой спросил Смит, уже знакомый с местной расчетной системой.
        Шерп вновь прибег к электронному колдовству и посредством сложнейших вычислений вынес окончательный приговор:
        — Восемь тысяч четыреста двадцать непальских рупий.
        «Восемьсот сорок два доллара», — мысленно перевел Смит.
        По сравнению с затратами на вьючных животных это была сущая безделица.
        — Я попрошу вас, мистер Темба, запастись солью, — Смит отсчитал десять сотенных бумажек, — табаком и мылом для носильщиков, а также взять побольше сушеного творога.

        Шерп молча спрятал деньги и пошел искать менялу, чтобы купить у него нужное количество серебра.
        На гималайских базарах одинаково охотно принимались монеты независимого Тибета и британской Индии, французского Индокитая и маньчжурской династии Цинь, а также полновесные николаевские рублевики, тугрики с монгольским знаком соембо и просто слитки с китайскими клеймами.
        Чем оплачивал драгоценные активы минувших эпох покоритель Чо-Ойю, Смит не интересовался. Возножно, шерп брал серебро под проценты или же погашал долги поставкой дефицитных товаров. Целиком и полностью полагаясь на опыт и честность проводника, американец предпочитал не совать нос в чужой бизнес. Разногласия возникли поэтому не на финансовой почве.
        — Мы можем выступить завтра? — спросил Смит, когда с закупками было покончено.
        — Послезавтра, — категорически заявил Анг Темба.
        — Хорошо, но понадобится еще одна лошадь.
        — Кому?
        — Мистеру Макдональду, альпинисту. Он любезно согласился сопровождать нас.
        — Нет, саиб.
        — Чего именно нет? — попытался уточнить Смит. — Подходящей лошади?
        — В нашем контракте ничего не сказано о мистере Макдональде, сэр.
        — Но я не потребую от вас никаких специальных услуг! — воскликнул изумленный Смит. — Наконец, мы можем сделать соответствующую добавку к контракту. Надеюсь, здешние власти не откажутся скрепить соглашение?
        — Дело не в этом, сэр, — неохотно признался шерп. — Однако мне бы не хотелось сопровождать мистера Макдональда в долину.
        — Но почему, мой друг? Почему?!
        — Как вам сказать, сэр... Одним словом, это было бы мне неприятно.
        — Лично вам, Темба, или кому-то еще? — помрачнев, спросил американец. — Надеюсь, между собой мы можем быть вполне откровенны?
        — Да, я очень уважаю вас, сэр, но знающие люди находят, что у мистера Макдональда черная аура. Ему не следует идти в долину.
        — Жаль! — огорчился Смит. — А я-то, простак, дал ему слово... Как же быть?
        — Наверное, надо подумать, сэр?
        — А знаете что, дорогой мистер Темба, не будем пока ничего решать. Какое-то время все равно уйдет на подготовку, затем, я полагаю, нам придется предварительно разведать броды... Мы ведь не пойдем через мост?
        — Нет, сэр. Он не выдержит яков.
        — Вот видите... Мне так думается, мы проявим разумную осмотрительность, если проведем рекогносцировку.
        — Согласен, сэр.
        — Мистер Макдональд хорошо знает горы. Думаю, что он справится.
        — Но это не выход, сэр.
        — Почему? Я так считаю, что если человек присоединился в пути к твоему каравану, то ты за него не в ответе.
        — Простите, сэр, но есть разница...
        — Хорошо, мистер Темба, — переменил тактику Смит. — Отложим этот разговор до другого раза. Когда вы будете готовы к походу?
        — Послезавтра.
        — Вот и отлично! Я же тем временем подумаю, как нам быть с этим Макдональдом. Возможно, мне удастся его отговорить... А ламы не смогут помочь? Снять или, там, развеять эту самую ауру? Я слышал, такие вещи делаются.
        — Для лам нет ничего невозможного, сэр.
        — Значит, договорились! — Смит еще раз дружелюбно потрепал шерпа по плечу и присел перед стариком тибетцем, торговавшим темными кристаллами поваренной соли и колобками мыла, напоминающего речную глину. — Этого добра, думаю, нам тоже стоит прихватить... Пригодится для обмена.
        — Я уже взял.
        — И пива, Темба! Побольше деревяшек с этим замечательным напитком!
        — Конечно, сэр, — просиял шерп, превыше всех земных благ ценивший чанг.
        Бамбуковые, косо срезанные по верхушке колена с хмельным кисловатым напитком продавались возле самых ворот, где расположилась вместе со своими яками большая семья лепча — загадочного народа, почитающего предков и птицу улар. Старик со спутанными волосами и куцей седой бороденкой, видимо глава клана, сидя в сторонке, чертил на земле магические фигуры — янтры. Не принимая участия в оживленной торговле, он то сердито спорил с невидимым собеседником, то заливался тихим довольным смехом.
        Шерпа, разом закупившего весь товар, он встретил неприязненно.
        — Черная петля вьется над твоей головой, глупец! — Старик закашлялся, разразился проклятиями и босыми заскорузлыми пятками принялся стирать роковые знаки.
        Веселый гомон вокруг разом утих, и улыбки сменились испугом. Молодые лепча сконфуженно прикрыли лица. Вместо того чтобы приветить столь выгодного клиента, дами* обрушился на беднягу чуть ли не с проклятиями. Должно быть, незадачливый шерп, сам того не ведая, совершил нечто ужасное.
_______________
        * Колдун.

        Анг Темба непроизвольно вздрогнул и, сунув руку за пазуху, коснулся охранительного амулета. Когти медведя и тигра помогут отвести зло. Нужно лишь незаметно выбросить черно-белую бусинку от дурного глаза.
        Он отдал серебро и, подозвав кули, поспешил покинуть нехорошее место. Но что-то остановило его, заставило оглянуться. Старый лепча, бормоча под нос, пускал по ветру белые петушиные перья. Глаза безумца оказались тусклыми и зеленоватыми, как незрелые ягоды можжевельника. Таких бусин не было в охранительных четках шерпа.
        Встретив потерянный взгляд жертвы, прорицатель издевательски засмеялся.
        — Торопись, пошевеливайся! — он принялся подскакивать на месте, судорожно сжав кулачки.
        Анг Темба с усилием отвернулся и, словно преодолевая встречный ветер, побрел прочь. Перед внутренним оком маячила черная петля с острыми разметанными в обе стороны косицами, точно такая, как на тибетской гадательной доске.
        У коновязи, где австралиец Макдональд помогал синьоре Валенти выбрать запасного мула, бедный шерп завертелся волчком и прямиком через заросли тамариска кинулся к воротам. Так хорошо начавшийся день заканчивался на редкость плохо. Непрошеные встречи пророчили беду.

        В гомпе на монастырской горе он отдал буддам все оставшееся серебро и попросил верховного ламу поскорее отвести порчу.
        Сандаловый старичок коснулся сухими прохладными пальцами склоненной, коротко остриженной головы проводника и пробормотал очистительные мантры. От его прикосновения на душе сразу стало легко и покойно.
        — Пришлый дами наколдовал мне смерть, — пожаловался Анг Темба, храня надежду на пересмотр приговора.
        — Смерти нет, — успокоил его лама. — Есть только прошлое, будущее и сорок девять дней  б а р д о  между ними. Не бойся, иди...
        — Может, мне расторгнуть контракт с саибом из страны Америка? — спросил шерп, благодарно ткнувшись лбом в расшитые бисером монашеские сапоги.
        — Я отвечу тебе в должное время, — несколько помедлив, пообещал Нгагван Римпоче.
        Отпуская повеселевшего проводника, верховный лама подумал о том, что бегуну с вестью от трипона пора бы и воротиться.

читать дальше (глава 11)